Главная страница  О сайте  Ссылки  книга отзывов  e-mail      
Могилы людей


Росков Александр Александрович (1954-2011)


      Поэт, журналист. Член союза писателей СССР (1989). Член Союза журналистов России (1993). Жил в Архангельске. Работал журналистом в газетах "Ленинский завет", "Архангельск", "Дачная", затем был литературным редактором газет "Дачная", "Завалинка", "Травинка", "Академия хорошего здоровья". Создал и редактировал газеты "Пенсионерская газета" и "Пенсионерская правда". Печатался с 1985 г. Автор поэтических книг "Стихи из деревни" (1988), "Все, что осталось от лета" (1994), "Опознавательные знаки" (1999). Стихи поэта публиковались в альманахе "Белый пароход" (1999, № 13), журналах "Москва" (1999, № 1) и "Двина" (2001)... Является лауреатом нескольких литературных премий.
      10 июня 2011 года, А.А. Росков получил тяжёлые травмы в результате ДТП (его сбил лихач-мотоциклист). Несмотря на все усилия врачей, 13 июня 2011 года А.А. Росков, не приходя в сознание, скончался. Похоронен в Архангельске на Кузнечевском кладбище.


автор фото АНТ

автор фото АНТ

 
            СТИХИ АЛЕКСАНДРА РОСКОВА

                  Печальное 

Наверно, такая планида
у русской деревни... Она
на гибель, как та Атлантида,
давно уже обречена.

Её без стыда и морали,
усердия множа на прыть,
почти сотню лет разоряли
и всё ж не смогли разорить.

Да, дело совсем непростое
(будь проклят 17-й год!)
лишить и корней, и устоев,
и духа огромный народ.

Но то, что с деревней случилось
сейчас, в 90-х годах,
и в страшном бы сне не приснилось,
на ум не пришло б никогда:

деревня исчезла с планеты,
она растворилась во мгле,
её просто-напросто нету
для тех, кто расселся в Кремле.

Да, крыш этих шиферных нету
и тех, кто под ними живёт,
и солнцу, и белому свету
не рад деревенский народ.

И нету надежды на чудо –
разор чересчур уж большой.
И я уезжаю отсюда
с тяжёлой, разбитой душой.

Тревога, печаль и разруха
в родных поселились краях.
...Да будет земля тебе пухом,
больная деревня моя.



       Минута молчания

Почему я плачу в День Победы,
почему бывает горько мне? –
не терял я ни отца, ни деда,
никого из близких на войне,
и весь год живу, не вспоминая
(будто так и надо) про войну…
А приходит день в начале мая,
день, когда молчит на всю страну
гулко поминальная минута,
то в минуту эту каждый раз –
сам не понимаю – почему-то
слёзы сами катятся из глаз.
Катятся – и не могу иначе…
Каждый год девятого числа –
в День Победы – я, наверно, плачу
за всех тех, чьи жизни унесла
та война, за многих, кто не дожил
до Победы, плачу вместо них,
и в стране, наверно, плачут тоже
миллионы – павшие в живых.
Отгремит салютами столица…
Триста шестьдесят с довеском дней
будет жизнь сумбурная катиться
по набитой колее своей.
Будут вновь проблемы и задачи
от войны минувшей в стороне.
…Май придёт, и я опять заплачу,
не стыдясь, о павших на войне.



      Не толерантное

Бабушка грибов насобирала –
чернокорых крепеньких маслят –
и сидит, торгует у вокзала,
слушает, как за спиной гудят
тепловозы громкие. А люди
ходят перед ней туда-сюда.
А грибов в корзинке не убудет,
ни насколько… Если б не нужда,
неужели б она в годы эти,
взяв видавший виды туесок,
встав ещё до солнца, на рассвете,
в заповедный побрела лесок,
а потом на поезде-дежурке
ехала сюда за сорок вёрст?
… На старушке – ветхая тужурка,
тех ещё времён, и ей – не в рост,
велика. Иль бабушка стопталась
за свои за восемьдесят лет?
Вот уж солнце за стеной вокзала
скрылось. А желающих всё нет
прикупить старушкины грибочки.
Но она надеется: Бог даст –
к поезду обратному, до ночки,
может быть, грибочки и продаст…



         Родина безлюдная моя

Родина моя, моя деревня!
Как давно-давно я не был тут...
От неё остались лишь деревья,
поле да заросший тиной пруд.

Кулики над ним летают, свищут,
славят жизнь у этого пруда.
А на месте нашего жилища
лопухи растут да лебеда.

И такое тут царит безлюдье –
(родина, узнай меня, приветь!)
хочется упасть на землю грудью
и по-бабьи, в голос, зареветь.

Жаль, что я пришёл сюда тверёзый,
а не то бы, куликам на смех,
посидел под сломанной берёзой,
вспомнил обо всём и обо всех.

Обо всех, кто жив и кого нету,
вспомнил... Сосчитал по именам.
Высмолил четыре сигареты,
грустно посмотрел по сторонам.

Посмотрел, как ёлки мирно дремлют
над земным суровым бытиём,
как сидит на камне, вросшем в землю,
детство деревенское моё.

Я его рукой своей потрогал.
Уходя, перекрестился я:
до свиданья! Оставайся с Богом
родина безлюдная моя...



       Я в весеннем лесу...

В лесу не высохли пока
Поляны, тропки и дороги.
Кусты ольхи и ивняка
В воде холодной прячут ноги.

Ещё хранится зимний прах
В глухих углах болотной хмари.
Но чуть повыше, на буграх,
Весна давно уже в разгаре.

Здесь светел день и воздух чист,
Свеж ветерок в еловых лапах,
И прошлогодний прелый лист
Хранит грибной осенний запах.

Здесь пень, как немощный старик,
На солнце греется с охотой.
И журавлиный трубный крик
Сюда доносится с болота...



           Пророчество 

Союз нерушимый республик свободных 
сплотила навеки великая Русь... 
                   Государственный гимн СССР 

И, конечно, напрасно сплотила...
О, Россия! – видать неспроста
отлучила нечистая сила
твой народ от Исуса Христа.

И вчерашние кровные братья
по укромным углам, втихаря
крест готовят тебе – для распятья.
Но о дружбе в глаза говорят.

Всё как в Новом Завете: Иуда
объявился, он здесь, среди нас.
И пока разговоры, покуда
шум да гам, он Россию предаст.

Прокуратор ладони обмоет,
оглядев разношёрстную рать.
Эта рать, обезумевши, взвоет
кровожадно и злобно: – Распять!

И, не зная, какой катастрофой
обернутся деяния те,
рать Россию введёт на Голгофу
и распнёт, как Христа, на кресте.

И отметит гульбой и весельем
миг распятья лукавый народ.
Но за смертью придёт воскресение,
воскресение, знаю, придёт...



             Элегия

...Дует северный ветер во мгле,
преисполненный силы и злости.
Все мы гости на этой земле,
зачастую – незваные гости.

У окошка, дымя табаком,
вспоминая не Бога, а чёрта,
сам себе признаёшься тайком,
что и сам ты – из этой когорты.

Что в стране ты родился не той,
не в то время, не тем человеком.
Век серебряный и золотой
твоего не касаются века.

Что сейчас в деревенской избе
(как от ветра скрипят её кости!)
не тебе бы сидеть, не тебе,
а действительно – званому гостю.

А тебе совершить бы побег
(и без всяких на это усилий)
сквозь года в девятнадцатый век,
в совершенно иную Россию.

Чтобы там – ни машин, ни ракет,
ни стриптиза на телеэкране,
вообще – ни одной из примет
современных открытий и знаний.

И чтоб конь, закусив удила,
вёз кибитку заснеженным бором,
чтоб тебя та кибитка везла
по бескрайним российским просторам,

чтоб тебе и вдогонку, и встречь
лёгкий ветер летел – без причины,
чтоб топилась на станции печь
и горела над кадкой лучина,

чтобы пел самовар на столе,
месяц в окна заглядывал узкий.
Чтобы ты на российской земле
горд был тем, что ты истинно русский...


    Стихи с http://www.ya-zemlyak.ru/avtpoesia.asp?id_avt=%20230